Подробности того, почему я покинул Кыргызстан

Кому понадобилось организовывать вторжение родственников уволенной сотрудницы Кыргызпатента, о которой я писал в статье «НЕтрудовой кодекс», в мою квартиру? Ведь это уму непостижимо приходить к человеку домой и на высоких тонах предъявлять все грехи бакиевского режима и при этом еще звонить куда-то, кричать в трубку «Улана словили у него дома, быстрее приезжайте» и открыто грозить расправой без суда и следствия!

Кто стоял за действими Тимура Адилова (бывшего чекиста, друга брата бывшего Президента Марата Бакиева) на следующий же день после переворота начавшего баламутить коллектив Кыргызпатента, настривать людей против меня и собирать подписи для того, чтобы добиться скорейшей моей отставки? Хотя таких подписантов среди моих коллег набралось, что называется, кот наплакал - сам Адилов да пара других его собутыльников, которым в свое время доставалось от меня за свою безответственность и разгильдяйство на рабочем месте - все равно было очень неприятно, что вирус анархии, наблюдавшийся во всех остальных государственных министерствах и ведомствах проник и в наш дружный и интеллигентный коллектив.

Наоборот, после публикации на следующий же день после переворта на страницах «Вечерки» моего заявления о готовности подать в отставку, ко мне гурьбой зашли самые уважаемые в коллективе люди и настойчиво попросили не поступать настолько опреметчиво, что я не должен добровольно уходить в отставку, что в случае необходимости они готовы обратиться к новой власти и даже выйти на пикет в мою поддержку. Я пытался объяснить своим коллегам, что при сложившихся обстоятельствах мне все равно не дадут работать, а устраивать пикеты для меня абсолютно неприемлемо, что цепляться за должность — против моих принципов, некрасиво и негоже для представителя молодого поколения. Пытался объяснить им, что обидно за все начатые вместе инициативы и что я попытаюсь и дальше руководить ведомством при условии если не будет никаких скандалов до самого последнего момента пока новая власть не попросит меня уйти.

Точных ответов на эти и некоторые другие вопросы, возникшие у меня и у моих коллег в Кыргызпатенте, нет до сих пор. Однако, есть некоторые предположения и мне бы сегодня хотелось поделиться о событиях последних дней в Кыргызстане перед моим отъездом и поразмыслить над тем кому же понадобилось в конечном итоге выдавить меня из страны. Ведь до сих пор в мой адрес периодически поступают письма, главным образом от моих бывших коллег, в которых просматривается одна и та же красная нить: «Улан Мелисбекович, вы не представляете какой архаизм воцарился в Кыргызпатенте после вас. Вы зря уехали, надо было бороться, мы отстояли бы вас всем коллективом!» В то же самое время, на страницах таких социальных сетей как Twitter, Facebook, где я имею свои аккаунты, порой звучат подобные же вопросы недоумевающего, а зачастую и обвинительного характера: «Почемы вы уехали, бросили страну в трудный час, предали?!»

Признаюсь, только чувство ответственности перед моими подчиненными, чувство долга перед государством, страной двигало мной и заставляло практически единственным среди вмиг исчезнувших после 7-го апреля всех первых руководителей министерств и ведомств, продолжать ходить на работу и исполнять свои обязанности. О своих намерениях работать до самого последнего момента, когда новая власть окончательно определится в моем отношении я отмечал в своем обращении от 8-го апреля 2010 года «Я готов уйти в отставку», опубликованном на страницах газеты «Вечерний Бишкек». Даже после пережитого психологического шока по причине совершенного вторжения в мою квартиру с запугиванием о рассправе я не изменил своих намерений, о чем сообщила пресс-служба Кыргызпатента 10-го апреля 2010 года.

Мне было доподлинно известно, что во время закрытого совещания члены Временного Правительства без суда и следствия поставили обвинительный вердикт практически всем первым руководителям министерств и государственных ведомств кроме меня; что когда обсуждение дошло до меня мнения разделились и многие высказались в мою защиту, прозвучали утверждения, что я не имею отношения к преследованию политической оппозиции, что являюсь хорошим специалистом, многие высказались за то, чтобы я продолжал работать. Я также знал, что были составлены черные списки с указанием адресов проживания и что в первые же дни и ночи после смены власти квартиры и дома первых руководителей и ближайших их родственников были отданы на разграбление криминалитету. Меня и моих родственников тогда никто не тронул.

Именно после того как члены Временного Правительства определились в щадящем ко мне отношении, мои оппоненты по инициативе демонополизации Азияинфо начали открыто проявлять свою нервозность. Так, например, практически сразу же после окончания закрытого заседания Временного Правительства Владислав Ушаков на своем сайте http://report.kg размещает рассылку от Сергея Макарова из ГИИП:

В настоящее время нам стало известно, что временное правительство намерено оставить Улана Мелисбека в должности главы Кыргызпатента.

ГИИП намерен разработать обращение на имя Отунбаевой с просьбой назначить на эту должность другого человека, который не будет вмешиваться в развитие Кирнета и будет очень полезен для реализации наших совместных проектов.

Просим вас дать свое согласие и подпись (виртуально) для отправки данного обращения в адрес временного правительства.

Вы можете сделать это в виде ответа на данное письмо [email protected] или позвонив по телефону 0312 54-04-40 В письме просьба указать ваше ФИО и ваши веб-ресурсы.

а руководительница ГИИП Таттуукүл Мамбеталиева во время встречи с Р.Отунбаевой с явным намеком на меня в самых лучших традициях тоталитарных времен сталинизма во всеуслышание определяет «врагов Интернета»:

Проблема кадровой политики, есть враги интернета, СМИ – и эти люди остаются до сих пор. Во время 6-8 апреля эти люди занимались рассеиванием паники, и дезинформацией, и до сих пор остаются до сих пор у власти. Эдиль знает о ком я говорю.

Видя, что между аферисткой Таттуукүл Мамбеталиевой и Эдилем Байсаловым уже был какой-то обмен мнениями насчет меня (вы только подумайте какие случайные проходимцы решали судьбы людей в те дни!), я решил связаться с ним и попытаться по-человечески поговорить и попросить, чтобы он, как руководитель аппарата главы временного правительства, по мере своих возможностей предотвратил повторение ошибок прежних, чтобы новая власть не устраивала охоту на ведьм, без суда и следствия не определяла врагов народа, чтобы не устраивала правовой беспредел. Несмотря на давнее недопонимание между нами с Байсаловым, я был уверен, что как люди похожей формации, принадлежащие одному молодому поколению общественных деятелей, имеющие схожие идеологические взгляды мы можем понять друг друга. Я связался с нашим общим знакомым Мирланом Карабукаевым, недавно вернувшимся в Кыргызстан из Калифорнии, (который, как мне было известно, намеревался встретиться с Байсаловым в тот вечер) и попросил передать ему мою просьбу о встрече. Каково же было мое удивление услышать от Байсалова не просто отказ встретиться со мной, а явную угрозу. Он-де не особого восторга от меня, что я работал с Бакиевыми, посему виноват по-умолчанию и что меня в любом случае схавают.

Мне оставалось позвонить Алмазу Базарбаеву, бывшему генеральному директору «Битела» во время акаевского режима, моему давнему знакомому и свояку Эдиля Байсалова и напомнить ему как я, заботясь о возвращении в страну несправедливо преследуемых со стороны Бакиевых бывших бителовцев, ни в чем неповинный менеджмент компании (бакиевская власть завела уголовные дела практически на весь состав менеджмента «Битела» и таким образом выдавила их в Россию и Казахстан) заходил к Максиму Бакиеву и ходотайствовал, чтобы отменили уголовные дела и легализовали ребят, в частности самого Алмаза Базарбаева, так как стране нужны были такие кадры как он. Хотя Алмаз никогда и не воспользовался моим предложением вернуться домой и работать в Кыргызпатенте, я, действительно, просил Максима о снятии с него всех обвинений (О встречах с Максимом Бакиевым, о моем участии в деле освобождения несправедливо заключенных МИДовцев, о моей, пусть и небольшой, роли в деле сохранения американской базы, я расскажу в отдельных блогах). Алмаз прекрасно был осведомлен, что я не бил в баклуши будучи руководителем государственного ведомства, а как мог пытался проводить реформы, что я нуждался в толковых людях со знанием и пониманием принципов современного менеджмента, в свое время долго и настойчиво уговаривал его, а также его коллегу, отличного менеджера Виталия Индина, присоединиться к моим потугам и помочь создать современное государственное ведомство.

Поэтому он готов был меня выслушать. И я ему сказал: «Алмаз, в 2005-ом году власть сменилась и многих молодых ребят вроде тебя, добросовестно исполнявших свои должностные обязанности несправедливо обвинили в связях с Айдаром Акаевым, завели уголовные дела и в течение многих лет вам пришлось жить за пределами страны. Мне точно также пришлось 6 долгих лет жить в Америке и мне очень хорошо известно каково человеку, когда с ним поступают несправедливо. История ничему не научила наших политиков, не успела власть смениться еще раз, как она собственноручно кует себе врагов. Эдил без всякого суда и следствия презюмирует мою виновность. Что поделаешь, раз придется, то я опять уеду из страны, если меня вообще отпустят. Но ведь ты же понимаешь, что когда-нибудь сменится и эта власть, а потом некоторых ни в чем не повинных людей объявят преступниками только потому, что они работали при Отунбаевой и погонят изгоями на чужбину. Это же ненормально, Алмаз! Это же когда-нибудь должно прекратиться! Почему бы отунбаевской власти не оказаться умней и дальновидней двух предудыщих режимов и не прекратить это людоедство друг друга, прекратить сейчас, при этой власти?!» Я просил Алмаза передать мои слова его родственнику, хотя понимал всю тщетность и риторичность своих призывов. Уж кто бы во власти еще понял меня на тот момент, но никак не Байсалов, человек с мелкой и завистливой душонкой, вернувшийся в Кыргызстан полный первобытного реваншизма. (Не могу ручаться за соответствие слухов действительности, но говорят Максима Каганера избили до реанимационного состояния именно по просьбе Байсалова за то, что, якобы, идея «оформить» уголовное дело на Байсалова за вынос из типографии и публикацию в Интернете избирательного бюллетеня по его мнению принадлежала Каганеру. Хотя это далеко не факт, потому-что как бы охлос не страдал ксенофобией я должен сказать, что я успел достаточно близко познакомиться и пообщаться с Каганером, он не такой человек, чтобы заниматься такими глупостями. У Максима Бакиева были совсем другие подонки на такого рода дела. Здесь Байсалов, скорее всего, смотрит со своей колокольни.)

Вот в таких сложнейших и, что скрывать, реально страшных и опасных для здоровья, а то и жизни условиях постпереворотных дней, мне приходилось анализировать всю поступающую информацию и волей неволей подвергаться псхологическому давлению. Несмотря на это я надеялся, что новая власть не будет поддаваться воплям небольшой группы людей во главе с Таттуукүл Мамбеталиевой, лобирующих свои коммерческие интересы и уже не единожды до этого закатывавших громкие скандалы, применяя абсолютно неприемлемые с моральной и профессиональной точки зрения приемы. (Например, в статье «Трудности перевода. Почему не утихают страсти вокруг доменной зоны kg?» газеты «Слово Кыргызстана» от 26 ноября 2009 года описывается как Таттуукүл Мамбеталиева подговорила представителя международной корпорации ICANN Джордж Садовски участвовать через Skype в наспех организованном мероприятии, а затем извратила суть сказанных слов иностранного эксперта, из-за чего впоследствии Джорджу Садовски пришлось официально опровергать о несоответствии распространяемой через СМИ информации.) Я надеялся, что даже если новая власть пойдет на поводу давления моих недругов и решит освободить меня от занимаемой должности, то хотя бы не будет преследовать, ибо преследовать меня, действительно, абсолютно не за что. Что даже если мне придется вновь покинуть свою страну, я надеялся до этого встретиться пусть и с временной, но главой государства и как руководитель государственного ведомства отчитаться и цивилизованно передать все дела, обеспечить преемственность управления во вверенном мне ведомстве.

Пребывая в сильнейшем стрессе, с учетом поступивших угроз, я продолжал ходить на работу, окруженный с утра до вечера своими коллегами и друзьями, которым я всю жизнь буду благодарен за оказанную мне в те дни моральную поддержку. В других госведомствах вовсю началась кадровая чехарда, разные члены Временного Правительства назначали разных руководителей в одни и те же ведомства и сторонники разных кандидатов на пост руководителей ведомств штурмовали кабинеты, дрались друг с другом. Наш коллектив также опасался, что в любой момент толпа придет водружать новое руководство, но проходили дни, никто не приходил, видать потерявшие от революционной эйфории человеческий лик и озверевшие рвачи сочли наше ведомство недостаточно «жирным», чтобы осаждать с целью «назначить» своего.

В любом случае, такое игнорирование не могло продолжаться долго, ибо определенность требовалась и коллективу, и мне самому, и поэтому я сам начал «пробиваться» наверх. Речи ходить по приемным, сидеть там и ждать часами (в те дни кабинеты членов Временного Правительства были забиты очередями ходоков за должностями) и не могло быть, потому-что я никогда этого не делал в своей жизни, я просто не умею просить, ждать и унижаться. Я всегда предпочитал вовремя приходить на правительственные заседания или на приемы вышестоящих руководителей, но если бывало они были заняты дольше чем минут 15-20, я просто вставал и уходил, ибо работы и в моем ведомстве было достаточно много, и там меня люди ждали, и я считал, что никто не имеет права назначать встречу, а потом не соблюдать время. Я попытался связаться с госпожой Отунбаевой по телефону, естественно меня не приняли, ибо весь коммуникационный трафик в те дни к ней контролировался либо Байсаловым, кто уже дал мне от ворот поворот, либо ее сыном Атаем Садыбакасовым, который за полгода до этого пытался продать мне элитную квартиру, я не купил и он, видать, затаил на меня злобу. Атай Садыбакасов также мог быть обижен на меня из-за увольнения из Кыргызпатента Өрмүшева Калнура Келдибековича, отца его двоюродных сестер. (Об этом невероятно скандальном человеке и его проделках в Кыргызпатенте будет отдельный блог.)

После тщетных попыток переговорить с госпожой Отунбаевой, мне удалось пробиться по телефону к Каптагаеву и попытаться объяснить, что необходима координация действий, что не может целое государственное ведомство оставаться без каких-либо инструкций так долго. Может, действительно, из-за нервозности всей ситуации я говорил слишком быстро и по-военному, а может Каптагаев в те дни был в точно таком же иррациональном реваншистком состоянии враждебного отношения ко всем «бывшим», как бы то ни было когда-то в далеком 2005 году восхищавшийся моей деятельностью и постивший мне корректные комментарии Каптагаев в этот раз холодно отрезал, мол, успокойся, чего так тараторишь! Мне оставалось только оправдаться, что он не предстваляет в каких невыносимых условиях мне приходится продолжать возглавлять ведомство и что хотелось бы скорейшей ясности и хоть какой-то координации действий. На что он ответил коротко: «Пока работай!»

Ответ, конечно, просто замечательный, «пока» до какого времени? «Пока» не разберутся с другими бывшими руководителями и доберутся до меня? «Пока» не посадят или «пока» не прикончат? В общем, так и не уяснив ничего, я связался с Дүйшөбаевым, который без особых заморочек принял мой звонок и, на удивление, намного тактичнее поговорил со мной. Я поинтересовался есть ли у новых властей какие-либо вопросы, претензии, обвинения против меня, дал знать, что если есть, я готов ответить на любые вопросы, что готов передать дела следующему руководителю ведомства. Но он также ответил, что вопросов пока не имеется и чтобы я продолжал работать пока со мной не свяжутся.

Через несколько дней после моего разговора с Дүйшөбаевым, Коеналиев Турусбек Кармышевич, на тот момент мой заместитель, нынче занимающий должность Управляющего делами Президента КР позвонил по телефону и попросил задержаться на работе. И поздним вечером то ли 13-го, то ли 14-го апреля (уточнить дату) приехал в Кыргызпатент, чтобы озвучить, по его словам, поручение Эльмиры Ибраимовой от имени Временного Правительства и попросить меня подписать заявление об отставке по собственному желанию. Что я сделал с огромным облегчением в душе. А на следующий день, четко осознавая что скоро между элитой начнется грызня за власть и деньги, что при желании остаться мне придется искать соратников, примыкать к кому-то, предавать свои принципы (Парадокс в том, что критикуемый мной еще с 2005-года бакиевский режим дал мне возможность работать на свою страну, не пригинаясь ни перед кем и не предавая свои принципы, а с этими горе-демократами другого выбора кроме вступления в какую-либо из их многочисленных стай не было), осознавая что мне, теперь уже без всякого статуса государственного руководителя, значит уязвимого и фактически отданного на растерзание криминалитету, человеку вне всяких группировок, кланов и родственных трайбов просто напросто не дадут жить в своей стране, прекрасно зная, что могут и арестовать я тем не менее рискнул поехать со своим 4-х летним сыном в аэропорт, в огромном нервном напряжении, но благополучно пройдя паспортный контроль сел на самолет и улетел.

Фактически, я был вынужден уехать из-за своей ненадобности и потенциальных угроз, озвученных устами в том числе и на тот момент руководителя аппарата главы Временного Правительства Эдиля Байсалова. Был бы пророк в моем отечестве, который предложил: «Улан, знаем ты ни в чем не повинен, спасибо за работу, но все-таки должен понести политическую ответственность, будет справедливый суд, все будет в правовом поле, никакого линча не будет», то я, уверяю, остался бы. В равной степени, я абсолютно уверен, что согласился бы работать на свою страну в любой ипостаси, на любой должности, хоть учителем в Баткене. Или если бы оставили в покое и гарантировали безопасность, то никаких должностей мне не надо было, ушел бы в частный или неправительственный сектор, словом нашел бы свое место в своей же стране, благо знаний и опыта хватает.

Однако и увы, друзья, и особенно те, кто иногда в сети пеняет мне мое малодушие, что не поборолся, струсил и поэтому, мол, уехал, поймите, что я никогда не стремился к высоким должностям, почестям, привилегиям и следовательно бороться за свое место в кыргызской политике и не мог. Я - технократ, я специалист в своей профессиональной сфере и, могу смело сказать, состоявшийся руководитель. Я, действительно, готов был работать на свою страну при любой власти, при любом режиме, но так, чтобы при этом не выть в чьей-то стае, чтобы не танцевать под чью-то дудку. Я по своей сути никогда не был и не мог стать жадным кыргызским чинушей, который цеплялся бы за свое кресло. Поэтому и уехал.